Нигилист сломал мне сердце
Знаете эту ситуацию, когда книгу вдалбливают в школе, а ты сопротивляешься изо всех сил? «Отцы и дети» у меня было именно так. Я решила: ну, дворяне, крестьяне, любовная линия — скукотища. Прочитала по диагонали, честно нашла в интернете аргументы для сочинения про нигилизм и успокоилась.
А потом случилось странное. У меня был ужасный день: поссорилась с подругой, схватила двойку за пробник (я гуманитарий, а там была физика — зачем она мне?), и я сидела и ненавидела всё вокруг. И вдруг в голове всплыла фраза: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта». И меня пробрало.
Потому что это ведь не про химика и поэта. Это про меня.
Я поняла, что последние полгода жила как Евгений Базаров. Серьезно. Я говорила себе: «Чувства — это глупости, гормоны». Про одноклассницу, которая плачет из-за парня: «Слабость, надо быть выше этого». Про мамины переживания на работе: «Эмоции мешают решать проблему». Я возомнила себя крутой и рациональной. Мне казалось, что если ничего не любить по-настоящему, ничего не жалеть и ничем не восхищаться, то ты неуязвим.
И вот я сижу ночью над книгой (уже второй раз, осознанно) и читаю сцену перед смертью. И Базаров вдруг ломается. Он говорит не про лягушек и не про науку. Он просит Фенечку поцеловать его, думает о родителях, разрешает себе быть живым. И меня накрыло.
Что меня изменило? Не сам нигилизм. А его крах.
Я увидела себя в его маске. И поняла, как страшно быть человеком, который подавил в себе всё живое, чтобы не было больно. Который отрицает любовь, потому что боится, что она не взаимна. Который смеется над искусством, потому что оно требует чувств.
Самая главная мысль, которая осталась со мной после книги, звучит так: если ты ничего не принимаешь близко к сердцу, ты не становишься сильным. Ты становишься пустым. И рано или поздно твоя собственная пустота тебя убьет, как убила Базарова. Только у него была хоть какая-то вспышка перед финалом, а у тебя может и её не быть.
Я не перестала спорить с родителями. Я не стала вдруг «дочкой-одуванчиком». Но зато перестала стесняться своих чувств. Вчера мама спросила, почему у меня грустные глаза, и я вместо привычного «Всё нормально» рассказала правду. Мы проговорили два часа. Не знаю, полезнее ли это химии, но дышать стало легче точно.
Спасибо, Тургенев. Ты знал, что скрывается за позой «мне всё равно». Я на своей шкуре поняла: отрицать любовь, природу и красоту — занятие самоубийственное. Особенно в 16 лет.
Так что если вы до сих пор думаете, что «Отцы и дети» — это домашнее чтение к четвергу, отложите телефон и прочитайте. Не как ученик, а как человек, которому, возможно, не хватает смелости быть живым.
Комментарии (23)