Косы, дружба, Пансион...

Пять лет назад я впервые переступила порог Пансиона воспитанниц Минобороны РФ. Позади был жёсткий конкурс, впереди - новая жизнь. Заезд в Пансион был с самого утра, и, честно говоря, я ещё не до конца осознавала, что меня ждёт. Думала: «Ну, школа как школа, только с проживанием». Как же я ошибалась. День заезда запомнился мне не столько торжественностью, сколько суетой с документами, медицинским осмотром и проверкой чемодана. А еще это был год вспышки коронавируса, и все мы были в масках... Мы с мамой заполняли бумаги, ждали своей очереди на знакомство с классным руководителем и в медицинский кабинет. Там я и увидела её. Веронику. Она стояла рядом со своей мамой и держала небольшой чемодан, который только что проверила комиссия. Таких чемоданов у всех было много - одинаково небольших, потому что форму, бельё, верхнюю одежду и даже обувь нам выдавали здесь, казённые. Своего разрешалось брать по минимуму, только на первое время. Мы столкнулись взглядами, и вдруг разговорились. Оказалось, обе из Москвы, и нас распределили в один класс. Пока наши родители обменивались телефонами и напутствиями, мы уже вовсю обсуждали, как будем тут жить и что самое страшное - это, наверное, рано вставать. Самое волнительное началось после обеда. Нас, группу новеньких девочек, собрали на улице. Подошли воспитатели, попросили нас попрощаться с родителями. Я помню мамино лицо, её слёзы, которые она пыталась спрятать. Помню, как она меня обняла и сказала: «Люблю тебя, доча». И всё. Нас увели. Это были первые три месяца без семьи, почти без телефона (нам выдавали кнопочные телефоны только на полчаса вечером позвонить родителям), без возможности просто выйти за ворота. Для 11-летней девчонки это был шок. Вокруг многие плакали навзрыд. Кто-то забился в угол и молча ревел. А мы с Вероникой, хоть внутри тоже всё переворачивалось от новой непривычной обстановки, вдруг посмотрели друг на друга и... не заплакали, а засмеялись. Наверное, потому что рядом оказался кто-то свой. Кто-то, кто понимает твой страх, но не даёт ему тебя сломать. Мы начали дурачиться, придумывать смешные прозвища строгим воспитателям, шептаться на мероприятиях и поддерживать тех, кто раскис. Нам было страшно, но вместе было не так одиноко. Нас, конечно, поселили в одну комнату. И тут в игру вступил главный пункт пансионского распорядка - две французские косы. Каждое утро, без вариантов. Сначала мы учились друг на друге, а потом уже плели каждый сам себе. Я быстро научилась плести себе косы, и они получались у меня аккуратные и красивые. Вероника никак не могла с ними совладать, поэтому она с утра садилась на стул сонная, а я колдовала с расчёской. Ко мне потом выстраивалась целая очередь из желающих, но Вероника всегда была первым, священным номером. Без неё я не начинала утро. Зато Вероника помогала мне заправлять аккуратно кровать - это у нее получалось лучше, чем у меня. Пять лет пролетели. Мы стали друг для друга семьёй. Мы помогаем друг другу с уроками, а раз в месяц, когда дают увольнение, мы срываемся в Москву: гуляем по ТЦ, зависаем в кафешках. И на каникулах, хоть наши семьи и живут на разных концах Москвы, мы всё равно встречаемся, ходим на концерты, орем там так, что потом неделю голоса нет. То я к ней с ночёвкой, то она ко мне. Сидим до ночи, болтаем, вспоминаем тот первый день, проверку чемоданов и как нас увели от родителей. Сейчас нам по 16. И я точно знаю, что та случайная встреча при заезде в Пансион стала самым важным событием того дня. Потому что, когда тебя отрывают от дома на несколько лет, когда вокруг чужие стены и строгий распорядок, иметь рядом человека, с которым можно разделить и страх, и радость, дороже всего на свете. И пока я плету ей косы по утрам, пока мы вместе смеёмся над какой-то ерундой в столовой, пока шепчемся ночами - значит, всё будет хорошо.